![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
неожиданная тема, не банальная
А Персия, хотя теперь и близко,
Но недоступна все-таки, увы!
Вздыхает море, словно одалиска
Под шелковым покровом синевы.
Балкон лоза опутала витая,
В восточном стиле убран кабинет.
Хозяину стихи свои читает
Ненадолго приехавший поэт.
Печаль в глазах сменяется весельем.
Он весь в кудрях - как в золотом венце.
Следы свои оставило похмелье
На пухлом по-мальчишески лице.
За окнами в пространстве бледно-синем
Неярко разгорается звезда.
Мимоза распускается. В России
Такого не увидишь никогда.
И влагою солоновато-горькой
Пропитана густеющая мгла,
И слушатель в суконной гимнастёрке
Не шелохнётся в кресле у стола.
Крутоголов, широкоплеч и грузен,
Вселившийся в роскошный этот дом,
Он по нутру - не слишком близок к музе,
Но должен знать, конечно, обо всём.
Растопят ли лукавые южане
Его зрачков зеленоватый лёд?
Он - Первый секретарь в Азербайджане,
Но это не падение - а взлёт.
Кричит павлин вослед строке звучащей,
Плывёт за садом сумеречный дым,
И моря лазуритовая чаша
Накрыта небосводом голубым.
Но для судьбы дороги нет окольной
На рубеже прозрачных полусфер,
И одного - уже заждался Смольный,
Другому - время ехать в "Англетер".
Александр Городницкий, 1988
"Есенин читает стихи Кирову"
Но недоступна все-таки, увы!
Вздыхает море, словно одалиска
Под шелковым покровом синевы.
Балкон лоза опутала витая,
В восточном стиле убран кабинет.
Хозяину стихи свои читает
Ненадолго приехавший поэт.
Печаль в глазах сменяется весельем.
Он весь в кудрях - как в золотом венце.
Следы свои оставило похмелье
На пухлом по-мальчишески лице.
За окнами в пространстве бледно-синем
Неярко разгорается звезда.
Мимоза распускается. В России
Такого не увидишь никогда.
И влагою солоновато-горькой
Пропитана густеющая мгла,
И слушатель в суконной гимнастёрке
Не шелохнётся в кресле у стола.
Крутоголов, широкоплеч и грузен,
Вселившийся в роскошный этот дом,
Он по нутру - не слишком близок к музе,
Но должен знать, конечно, обо всём.
Растопят ли лукавые южане
Его зрачков зеленоватый лёд?
Он - Первый секретарь в Азербайджане,
Но это не падение - а взлёт.
Кричит павлин вослед строке звучащей,
Плывёт за садом сумеречный дым,
И моря лазуритовая чаша
Накрыта небосводом голубым.
Но для судьбы дороги нет окольной
На рубеже прозрачных полусфер,
И одного - уже заждался Смольный,
Другому - время ехать в "Англетер".
Александр Городницкий, 1988
"Есенин читает стихи Кирову"
no subject
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: Литература (https://www.livejournal.com/category/literatura?utm_source=frank_comment), Политика (https://www.livejournal.com/category/politika?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
no subject
no subject
no subject
no subject
Гражданка Снежана и коллега ББ, я в вашу епархию вторгся, извините... ;-)
no subject
no subject
no subject
no subject
Сборник «Персидские мотивы» посвящен Сергеем Есениным тов. Чагину.
"Одним из самых примечательных дней в бакинский период жизни Сергея Есенина был день 1 мая 1925 года.
Первомай того года мы решили провести необычно. Вместо общегородской демонстрации организовали митинги в промысловых и заводских районах, посвященные закладке новых рабочих поселков, а затем — рабочие, народные гулянья. Взяли с собой в машину, где были секретари ЦК Азербайджана, Сергея Есенина. Он не был к тому времени новичком в среде бакинских нефтяников. Он уже с полгода как жил в Баку. Часто выезжал на нефтепромыслы, в стихию которых, говоря его словами, мы его посвящали. Много беседовал с рабочими, которые знали и любили поэта.
Есенина на маевке встретили как старого знакомого. Вместе с партийными руководителями ходил он по лужайкам, где прямо на земле, на молодой весенней траве, расположились рабочие со своими семьями, читал стихи, пел частушки.
После этого поехали на дачу в Мардакянах, под Баку, где Есенин в присутствии Сергея Мироновича Кирова неповторимо задушевно читал новые стихи из цикла "Персидские мотивы".
Киров, человек большого эстетического вкуса, в дореволюционном прошлом блестящий литератор и незаурядный литературный критик, обратился ко мне после есенинского чтения с укоризной:
— Почему ты до сих пор не создал Есенину иллюзию Персии в Баку? Смотри, как написал, как будто был в Персии. В Персию мы не пустили его, учитывая опасности, какие его могут подстеречь, и боясь за его жизнь. Но ведь тебе же поручили создать ему иллюзию Персии в Баку. Так создай! Чего не хватит — довообразит. Он же поэт, да какой!
Огромное впечатление произвела на Есенина эта встреча с Сергеем Мироновичем. Они встречались уже второй раз. Первый раз — осенью 1924 года, на вечере в честь приезда Михаила Васильевича Фрунзе в Баку. Как и тогда, Есенин сейчас без конца выведывал у меня все подробности боевой работы Кирова в Одиннадцатой армии, в Астрахани. Признавался мне, что лелеет и нежит мечту написать эпическую вещь о гражданской войне, и чтобы обязательно в центре всего этого эпоса, который должен перекрыть и "Песнь о великом походе", и "Анну Снегину", и все написанное им, был Ленин."
(С.А.Есенин в воспоминаниях, том 2 (http://az.lib.ru/e/esenin_s_a/text_0480.shtml))
Записано Чагиным в 1965 г., а вот изданы были воспоминания в 1986-м. Александр Городницкий читает их с интересом и выхватывает сюжет для собственного стиха... Логично?
no subject
no subject
no subject
С С.М.Кировым Городницкого "связывает", должно быть, Ленинград. В своих воспоминаниях "И вблизи, и вдали" (http://www.lib.ru/MEMUARY/GORODNICKIJ/gorodnic.txt) он мимоходом упоминает о Кирове.
Впрочем, главное и основное Вилат нашел.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject