![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
новый год
1
Мчаться восемь суток в ночь
Вровень с ветровым прибоем –
Мимо виадуков, почт,
Водокачек, башен, боен.
И примчаться в час, когда
Время лопнет, как реторта
С голубым осколком льда
На калильной лампе чёрта, –
В час, когда от непогод,
От кромешных кочегарок
Зажигает Новый год
Свой таинственный огарок!
Над раскачкой утлых скверн,
В сквернословье погребённых,
Ночь невинна, как Жюль Верн,
Чтобы мог прочесть ребёнок.
Хор сирен вступает в рейд
С пеньем чистых ораторий,
Чаща тонкоствольных флейт
Новогодним тостам вторит.
Бьют двенадцать! Дети спят.
И пока ты пунш заваришь,
Флейты весело вопят:
– С новым счастием, товарищ!
И над городом твоим
Вспыхнет, набранная наспех,
Транспарантом световым
Гневная, как вьюга, надпись:
– Ночи некогда. Пора!
На её печах состряпан
День к восьми часам утра.
Не закуривать над трапом!
2
Миновало с той поры
Сорок лет – почти полвека.
Каждый праздник был как веха,
Как поминки – все пиры.
Мчались новые года,
В должный срок двенадцать било.
Вьюга русская трубила
В честь досуга и труда.
Снегом сказочным оброс
Нынче ночью наш посёлок.
Чертежи абстрактных ёлок
В окнах вызвездил мороз.
Ночь прозрачна и свежа.
Но в тревоге новогодней
Между завтра и сегодня
Не отыщешь рубежа.
Тот рубеж – короткий миг,
Полный смеха, слёз и песен.
Как он короток, как тесен,
Как загадочен! Но весь он
Уместился в нас самих.
Пусть бессонные мечты
Поспешают, мчат куда-то,
Лишь бы только с новой датой
Утром перейти на «ты».
Что бы ни было – туда,
Вновь тревожась и ликуя,
В завтрашнюю мастерскую
Вечно юного труда!
Лейся в поле бубенец
Славной гоголевской тройки –
К новоселью, к новостройке,
К новобрачным, наконец...
Где же он за снежной тьмой, –
Не добыт, не заработан?
Не шутите, бросьте – вот он,
Новый Шестьдесят Седьмой!
Жизнь даётся дважды нам:
Суждено ей продолженье
В ритме вечного движенья.
Память и воображенье
Шлют привет согражданам!
1927–1967
Павел Антокольский
Мчаться восемь суток в ночь
Вровень с ветровым прибоем –
Мимо виадуков, почт,
Водокачек, башен, боен.
И примчаться в час, когда
Время лопнет, как реторта
С голубым осколком льда
На калильной лампе чёрта, –
В час, когда от непогод,
От кромешных кочегарок
Зажигает Новый год
Свой таинственный огарок!
Над раскачкой утлых скверн,
В сквернословье погребённых,
Ночь невинна, как Жюль Верн,
Чтобы мог прочесть ребёнок.
Хор сирен вступает в рейд
С пеньем чистых ораторий,
Чаща тонкоствольных флейт
Новогодним тостам вторит.
Бьют двенадцать! Дети спят.
И пока ты пунш заваришь,
Флейты весело вопят:
– С новым счастием, товарищ!
И над городом твоим
Вспыхнет, набранная наспех,
Транспарантом световым
Гневная, как вьюга, надпись:
– Ночи некогда. Пора!
На её печах состряпан
День к восьми часам утра.
Не закуривать над трапом!
2
Миновало с той поры
Сорок лет – почти полвека.
Каждый праздник был как веха,
Как поминки – все пиры.
Мчались новые года,
В должный срок двенадцать било.
Вьюга русская трубила
В честь досуга и труда.
Снегом сказочным оброс
Нынче ночью наш посёлок.
Чертежи абстрактных ёлок
В окнах вызвездил мороз.
Ночь прозрачна и свежа.
Но в тревоге новогодней
Между завтра и сегодня
Не отыщешь рубежа.
Тот рубеж – короткий миг,
Полный смеха, слёз и песен.
Как он короток, как тесен,
Как загадочен! Но весь он
Уместился в нас самих.
Пусть бессонные мечты
Поспешают, мчат куда-то,
Лишь бы только с новой датой
Утром перейти на «ты».
Что бы ни было – туда,
Вновь тревожась и ликуя,
В завтрашнюю мастерскую
Вечно юного труда!
Лейся в поле бубенец
Славной гоголевской тройки –
К новоселью, к новостройке,
К новобрачным, наконец...
Где же он за снежной тьмой, –
Не добыт, не заработан?
Не шутите, бросьте – вот он,
Новый Шестьдесят Седьмой!
Жизнь даётся дважды нам:
Суждено ей продолженье
В ритме вечного движенья.
Память и воображенье
Шлют привет согражданам!
1927–1967
Павел Антокольский
no subject
А ночью были сны таинственны и ярки,
И каждый, что хотел, то и увидел в них:
Игрушки, сладости в обертках золотых;
И в танце это все кружилось и сверкало,
То появлялось вновь, то снова исчезало.
Как было весело, проснувшись в ранний час
И протерев глаза, почувствовать тотчас
Вкус лакомств на губах… Уж тут не до гребенки.
День праздничный пришел — и вот горят глазенки,
И можно босиком направиться к дверям
Родителей, вбежать в их комнату, а там
Уж поцелуи ждут, улыбки, поздравленья,
И ради праздника на шалость разрешенье.
Артюр Рембо
Перевод Mихаила Кудинова