Мишле и Россия

[billaud53]

Разговор начался с сравнения "Дантон - Троцкий". Слово за слово, Бертран привел подлинный панегирик Дантону, написанный А.А.Блоком, затем переполошил общественность пьесой Марии Левберг, почти что воскрешенной благодаря В.Б.Зусевой-Озкан. И над всем этим встала фигура Жюля Мишле, как наиболее вероятного "агента влияния дантонизма в России" )) (с) Антуан.
Статья-перевод текста Мишле в "Отечественных записках" попалась мне на глаза давно. Вот и случай представился о ней поговорить.
Демократические легенды Севера
nota bene: автор допускает резкие антикоммунистические выпады, но само понятие "коммунизм" интерпретирует весьма своеобразно.
Нас уверяют, что население в России растет очень быстро. Но зато не растет производство; никто ничего не делает. Удивительный контраст: людей становится больше, но сама жизнь, кажется, заражена немощью и смертью.
Для объяснения такого чуда довольно одного слова, и слово это вбирает в себя всю Россию.
Русская жизнь — это коммунизм.
Такова единственная, почти не знающая исключений форма, какую принимает русское общество. Община, или коммуна, существующая под властью помещика, распределяет землю между своими членами, где на десять лет, где на шесть, где на четыре или на три, а в иных местах всего на год.
Силу России (в некоторых отношениях сходной с Соединенными Штатами Америки) составляет этот исконно присущий ей аграрный закон, иначе говоря, постоянное перераспределение земли между всеми, кто на ней живет. Чужаки редко выказывают желание воспользоваться этим правом, ибо опасаются попасть в рабство. Зато русские женщины благодаря такому положению дел рождают детей одного за другим без оглядки и без остановки. Вот поистине самый действенный способ поощрения рождаемости: каждый ребенок, едва появившись на свет, получает от общины надел — своего рода награду за рождение.
Чудовищная жизненная мощь, чудовищная плодовитость, которая грозила бы страшными опасностями всему миру, не будь она уравновешена другой, не менее чудовищной силой — смертью, которой прислуживают два расторопных помощника: ужасный климат и еще более ужасное правительство.
Добавьте к этому, что и сам общинный коммунизм, способствующий рождаемости, несет в себе также начало совершенно противоположное: влекущее к смерти, к непроизводительности, к праздности. Человек, ни за что не отвечающий и во всем полагающийся на общину, живет словно объятый дремотой, предаваясь ребяческой беззаботности; легким плугом он слегка царапает бесплодную почву, беспечно распевая сладкозвучную, но однообразную песню; земля принесет скудный урожай — не страшно: он получит в пользование еще один надел; ведь рядом с ним жена, которая скоро родит ему очередного ребенка.
Отсюда проистекает весьма неожиданное следствие: в России общинный коммунизм укрепляет семью. Женщину здесь нежно любят; жизнь ее легка. От нее в первую очередь зависит достаток семьи; ее плодовитое чрево для мужчины — источник благосостояния. Рождения ребенка ждут с нетерпением. Его появление на свет встречают песнями: оно сулит богатство. Правда, чаще всего ребенок умирает в младенчестве; однако плодовитая мать не замедлит родить следующее дитя, так что семья не утратит причитающегося ей земельного надела.
По правде говоря, есть нечто странное в том, что одним и тем же словом «коммунизм» обозначают вещи самые противоположные: вялый, дремотный коммунизм русских общин и героический коммунизм тех, кто защищает Европу от варваров и стоит в авангарде борцов за свободу. — Сербы и черногорцы, живущие в непосредственной близости от огромной турецкой империи, то и дело вступают с нею в неравный бой; турки всякий день могут захватить их, привязать к хвостам своих лошадей и увезти на чужбину, — однако славяне находят силы противоборствовать этим страшным обстоятельствам; силы эти они черпают в своеобразном коммунизме. Они вместе собирают урожай и готовят пищу, они живут и умирают, как братья. Такой коммунизм, как доказывают сражения, в которых принимают участие эти люди, и песни, которые они слагают, не расслабляет ни рук, ни ума.
Как далеко до него другому коммунизму — бессознательному, врожденному, праздному, в котором пребывают, словно в спячке, все те, кто привык жить стаей, в ком еще не проснулся индивид. Так живут моллюски на дне морском; так живут многие дикие племена на далеких островах; поднимемся ступенькой выше, и мы увидим, что точно так же живет беспечный русский крестьянин. Он спит в лоне общины, как дитя в утробе матери. Община утешает его в превратностях рабской жизни, и, как ни грустно такое утешение, оно, поощряя апатию, длит ее вечно.
В России всё — иллюзия и обман
Русский коммунизм — вовсе не общественное установление, это естественное условие существования, объясняемое особенностями расы и климата, человека и природы.
Русских нельзя отнести к числу людей северных. В них нет ни северной яростной мощи, ни северной неколебимой серьезности. Русские — люди южные; это понимает всякий, кому знакомы их бойкость и проворство, их бесконечная подвижность. Лишь нашествие татарских орд заставило их покинуть юг и обосноваться посреди той громадной топи, которая именуется Северной Россией. Эта мрачная часть России населена очень густо. Напротив, богатая и плодородная южная часть остается безлюдной.
Роль папы в России играет собрание духовных лиц, ведению которого подлежат дела церковные; однако все эти духовные лица приносят присягу царю. Так что в реальности настоящий папа — не кто иной, как царь.
Толстой, русский сочинитель, знающий толк в этих делах, сообщает без обиняков: «Император по природе своей есть глава церкви».
Что касается императора, то он — самый лживый из всех лживых русских, верховный лгун, царящий над всеми прочими лгунами.
Воплощенное провидение, отец родной, заступник крестьян!.. Позже у нас еще будет случай объяснить, какой дьявольский смысл обретают в России все эти слова.
Подведем итоги. Россия — царство лжи. Ложь — в общине, которую следовало бы назвать мнимой общиной. Ложь — в помещике, священнике и царе. Крещендо обманов, мнимостей, иллюзий!
Что же такое русский народ? Сообщество людей или еще не организованная природная стихия? Может быть, это песок, летучая пыль, подобная той, какая, взметнувшись в воздух, три месяца в году носится над русской землей? Или все-таки вода, подобная той, что во все остальные месяцы превращает этот безрадостный край в обширное грязное болото либо ледяную равнину?
Нет. Песок куда надежнее, чем русский народ, а вода далеко не так обманчива.
Я сделал отдельные выписки - не без умысла, наиболее жесткие. Полный текст по приведенной ссылке.